Ovids Penelope: Zu seinem ersten Heroidenbrief

Abstract

В древности Пенелопа служила образцом супружеской любви; лишь немногие решались сделать ее предметом насмешек. Овидий, в других случаях не чуждающийся пикантности, к их числу, однако, не принадлежит. Пенелопа, открывающая ряд его “Героид”, безупречна, она – univira в соответствии со строгими нормами римской морали. Впрочем, в двух отношениях трактовка образа Пенелопы у Овидия отступает от гомеровской; меняются при этом и сообщенные Гомером “факты”. Во-первых, Пенелопа Овидия, – пусть и обнаруживая чрезвычайную искушенность в риторике, откуда она черпает все возможные средства, чтобы, разжалобив мужа, побудить его к скорейшему возвращению домой, – решительно отказывается прибегать к каким-либо уловкам. Перед нами совершенно простодушная женщина, чуждая лжи и обмана: ткацкий станок лишь помогает ей скоротать долгие ночи, а не служит средством обвести вокруг пальца женихов.

Во-вторых, у Овидия, в отличие от Гомера, Пенелопа оказывается склонной к решительным действиям. Она сама, не дожидаясь помощи богини, побуждает сына отправиться в путешествие, чтобы узнать что-то об отце. И главное: она пишет наше письмо (“Улиссу, адрес неизвестен”), распространяя бесчисленные копии с него по всему миру; эта чрезвычайно благоразумная и целесообразная мера напрасно вызывала у филологов иронию. О практичности Пенелопы свидетельствуют, в числе прочего, точные сведения о женихах и прислуге, которые она сообщает мужу на случай его возвращения.

Современные интерпретации, согласно которым Пенелопа после двадцати лет обманутых надежд движима сексуальным влечением или отчаялась найти “элегический” идеал вечной любви, не находят подтверждения в тексте Овидия. Она с триумфом выдержала многолетнее испытание и осталась для Улисса женой, о которой только можно мечтать.